Об истории одной градостроительной ошибки

Если вы гуляли по Загородному проспекту, то наверняка обращали внимание на бульвар, идущий по четной стороне Загородного, от Московского проспекта до Подольской улицы. У Подольской бульвар довольно неожиданно заканчивается, упираясь в дом 64 и дальше продолжается уже цепочкой скверов — до Введенского канала. Все остальные дома по этой части Загородного стоят по единой линии, подразумевавшей продолжение бульвара до самого Витебского вокзала, и только дом 64 совершенно нелогично выдается из этой линии.

Загородный проспект - снимок из Google Street View
Загородный проспект — снимок из Google Street View

Это — следствие одной градостроительной ошибки, которая, как написали бы сейчас, «непоправимо нарушила неповторимый архитектурный ансамбль Загородного проспекта и навсегда изуродовала облик нашего прекрасного города». А история ее такова.

Читать далее Об истории одной градостроительной ошибки


Гвозди бы делать из этих людей

Запланировал на вечер фотосессию. Накануне заехал в студию, заткнул щели в окнах, включил все имеющиеся источники тепла, но все равно беспокоюсь, не будет ли мёрзнуть модель.
Звоню договариваться о времени съёмки и выясняю, что точное время девушка мне назвать затрудняется, так как на середину дня у нее запланирована двадцатикилометровая велопрогулка.

На улице сейчас минус двадцать, да.

nat


Осеннее

У меня тут полная жопа с интернетом, последние желтые листья, скребущаяся под полом мышь, куча хороших фильмов, бутылка о-очень неплохого портвейна и теплая печка.

На Бьёркезунде остановились отдохнуть по пути на юг дикие лебеди. У меня тут осень. Не скучайте без меня.

_MG_0564_tonemapped


Кстати, о средневековой ливийской науке

Аббас Искусный, Аббас Аль-Магриби, Аббас Черный, арабск. بارعة عباس‎‎, (ок.1056 — ?), арабский ученый, математик и механик. Родился в Ливии, большую часть жизни провел в Багдаде, занимаясь наукой и механикой. Приобрел известность благодаря созданию движущихся механизмов. По свидетельствам современников [1], сделанные им «джинны», будучи приведены в действие особенным образом, могли ходить, говорить, разыгрывать несложные сценки и даже исполнять мелкую работу по дому ученого.

В арабских и тюркских источниках называется также Аббасом из Магриба или (предположительно — за цвет бороды) Аббасом Черным (тюркск. Кара-Аббас).

В 1105 году графом Тулузы Раймундом IV был приглашен ко двору Филиппа I, прибыл во Францию, где принял христианство и, произведя на короля глубочайшее впечатление своими работами (наибольший эффект, по словам летописи[2], произвела двигающаяся и говорящая кукла, весьма правдоподобно изображавшая кота), был пожалован титулом маркиза.

(вынесено из нашего с коллегой обсуждения)


Александра

Спонтанная фотосессия с прекрасной Александрой.

_MG_0463

Читать далее Александра


Лунное затмение 28 сентября 2015 года

Первый раз видел полное лунное затмение.
И с погодой почти повезло — луна открылась за полчаса до начала затмения и затянулась облаками за полчаса до максимума.

[tribulant_slideshow gallery_id=»4″]


Почти полнолуние

12046831_1021320221259322_7153972512135798859_n


О типичных ошибках при найме персонала

Если помните, в восьмидесятых годах (а безработицы в СССР, как известно, не было) по Ленинградскому радио во второй половине  дня шла короткая программа про вакансии на ленинградских предприятиях. Механическому заводу номер четыре требовался токарь четвертого разряда, трамвайный парк имени Коняшина объявлял о наборе учеников водителей трамвая, вагоностроительный завод имени Егорова готов был принять на работу слесаря механосборочных работ, а в ленинградский морской порт требовались такелажники.

И вот в какой-то момент среди объявлений появилось: «На киностудию «Ленфильм» требуется пиротехник». Через несколько дней объявление изменили на «срочно требуется», а еще через пару дней объявлению добавили «иногородним предоставляется общежитие».

Спустя где-то неделю объявление перестали давать, а еще через пару недель в той же программе прозвучало:  «Киностудии «Ленфильм» срочно требуются: звукооператор, ассистент звукооператора, осветитель, помощник осветителя, гример, монтажер…  и  пиротехник с опытом работы».

HR, как и сапер, не ошибается дважды.


О распространенных фотосюжетах

Рускеала, печь для обжига мрамора

После поездки в Рускеалу меня спрашивают — где же традиционное фото «я на фоне карьера».
— Видишь ли, — отвечаю, — я стараюсь не выкладывать фотографии «я на фоне достопримечательности», «я подпираю Пизанскую башню», или «я держу на ладони Эйфелеву».

Не скажу, что подобных кадров у меня нет, но это как с мастурбацией — все это делают, далеко не все в этом признаются, а демонстрировать это публично приличному человеку не позволяет воспитание.

А вместо кучи фотографий мраморного карьера с пешеходной тропы вот вам внутренности печи для обжига мрамора — так в Рускеале делали известь.


О слабоумии и отваге

Вид с горы Паасонвуори

Одним из самых ярких впечатлений от этой поездки оказалось восхождение на гору Паасонвуори, в пяти километрах от Сортавалы, в поисках вида на закат.

Как это обычно с нами и происходит, мы слегка ошиблись с ориентированием на местности, не нашли тропу, по которой туда ходят добрые люди, и решили влезть напрямик. Вторая половина восьмидесятиметровой скалы оказалась довольно сложной — но мы справились, хотя и не без труда.

На вершине встретили ребят, стоящих там с палатками, спросили у них, как добрые люди с этой горы спускаются.
— А как вы вообще сюда попали тогда?
— А вот по этому склону…
— По ЭТОМУ?! Хренассе. Мы пробовали по нему с веревками — но плюнули и решили не рисковать.

На радостях я спустился тем же путем, что и поднимался — ну а чо, не пальцем делан, чай.


О локальном патриотизме и опиуме для народа

Я уже рассказывал про церковь Николая Чудотворца в Салми.

Заехали туда и в этот раз. Все, в общем-то, без изменений — церковь разрушается, на куполе гнездятся галки, громко и агрессивно встречающие заходящих в развалины, на могильных камнях бывшего церковного кладбища прибавилось граффити, еще одна кованая решетка из церковной стены пропала… ну вот разве что в одном из приделов бывшей церкви появилась репродукция иконы Чудотворца — чуть ли не кнопками прикрепленная к стене бумажная картинка — успевшая уже выцвести.

Выходим из церкви через западный придел, я фотографирую, Ленка бродит вокруг потерянная — она здесь впервые. Из-за угла церкви выезжает на велосипеде мужик средних лет. Неторопливо направляется к нам — так, как умеют это делать жители небольших деревень и бродячие собаки — по плавной сходящейся дуге и неотрывно глядя в глаза. Трезвый. Ну, думаю, что-то будет.

— Добрый день.
— Добрый. Что, приехали посмотреть на то, как у нас хуёво?
— Нет, почему же.. Мы…
— А у нас тут хуёво. И место это проклятое. Богом проклятое. Еще в войну, когда церковь сгорела, все понятно стало, а теперь уж. У меня тут вот, у церкви, дед жил, дом стоял, сарай… молния — сгорело все. Теперь вот вышку сотовую поставили, телефоны, все дела. Но место проклятое. Вы ж поселок проезжали — вы видели, как мы живем?
— Н-ну… да, видели.
Живут, действительно, так себе. Очень так себе живут.
— А потому, что мы прокляты все. Не наше это место, и жить здесь не нам.
— А кому ж?
— А некому здесь больше жить, место такое. Мой дед, как отстроился, сказал — не наше это место, и за все, что здесь было, ответим. Церковь вот.. а зачем, к чему эта церковь? Приехал поп, дом себе купил, рождество там, пасху служит…
— Тут служит? В церкви?
— Зачем тут? На том берегу, у дома. Церковь там, построил себе чо-то. Говорил сначала — мол, восстановит, потом хуй к носу прикинул, а то, может, спецов вызывал — какое там, говорит, восстановить. Все равно скоро завалится. Тут-то какая церковь — стены одни. Вот я хожу, смотрю, чтоб не срали.
— Да, я вижу.

В церкви, действительно, как-то очень чисто — ни битых бутылок, ни окурков.


HDR — это просто

Меня регулярно спрашивают, как, чем и, главное, зачем я обрабатываю фотографии в HDR. Попробую рассказать.

Зачем нужен HDR? Немного теории

Как известно, человеческое зрение — штука значительно более сложная, чем любая современная фотокамера. Любой начинающий фотограф, снимая, например, закат на морском берегу, имел возможность в этом убедиться. Глаз видит картину в целом — и удивительные облака в небе, и фактуру камней на берегу, и блики на волнах, — но возможностей фотокамеры не хватает для того, чтобы запечатлеть все это на одном кадре. На фотографии получаются либо отличные облака с катастрофически темным берегом, либо отлично снятые прибрежные камни с пересвеченным небом.

Происходит так потому, что одна из важных для восприятия изображения характеристик — так называемый динамический диапазон, или фотографическая широта, — у любого фотоаппарата значительно ниже, чем у нашего глаза. Фотоаппарат (неважно, пленочный или цифровой, зеркальный или компактный) способен «увидеть» сравнительно узкую часть диапазона освещенности объекта и при съемке объектов, имеющих значительный перепад освещенности, не сможет одинаково хорошо передать контраст и самых ярких, и самых затененных его участков.

До наступления эпохи цифровой обработки фотографий расширять динамический диапазон изображения было черезвычайно сложной задачей. Фотографы использовали специальные фотоматериалы, разнообразные фильтры (в том числе и градиентные), хитрые технологии печати и другие разнообразные, дорогостоящие и трудоемкие средства. Сейчас же сделать изображение с высоким динамическим диапазоном, High Dynamic Range Imaging — HDRI (или просто HDR),  легко и просто.

Что снимаем?

Технология HDRI наиболее уместна при съемке пейзажей и интерьеров — в тех случаях, когда в одном кадре находится несколько объектов с разной степенью освещенности. Неплохой результат можно получить, снимая пейзаж при переменной облачности, на закате или восходе, делая акцент на фактуре и цвете неба и облаков. Очень интересными будут съемки в тоннелях, пещерах или любых слабоосвещенных крупных объемах. Всех случаев применения этой технологии перечислить я не возьмусь — экспериментируйте.

Как снимаем?

Для создания изображения с высоким диапазоном яркости одной фотографии недостаточно — нужно сделать как минимум три кадра (еще лучший результат можно получить с пятью изображениями, но для простоты мы будем рассматривать пример с тремя).

Итак, выбираем объект и снимаем три кадра с разной выдержкой. Удобнее всего использовать для этого режим серийной съемки с компенсацией экспозиции, имеющийся, кажется, у всех современных зеркалок и значительного количества компактных камер.

В приведенном примере настроек мы снимаем наш пейзаж серией в три кадра с брекетингом в два стопа, однако, на практике, для достижения интересного результата бывает достаточно и одного. Весьма желательно снимать и делать дальнейшую обработку фотографий в формате RAW. Разумеется, если мы снимаем в условиях недостаточной освещенности, нам, скорее всего, понадобится штатив.

Стоит помнить также, что при съемке HDR лучше избегать движущихся в кадре предметов — пешеходов, автомобилей, колышущихся на ветру веток деревьев и тому подобного — при совмещении кадров мы будем получать нежелательные артефакты.

В результате мы имеем «недодержанный», «нормальный» и «передержанный» кадры:

 

-1 EV 0 EV +1 EV

Что снимаем, как снимаем и что потом с этим делаем?


Забавно. В середине восьмидесятых в журнале «Аврора» я совершенно случайно (меня тогда, понятно, интересовал в «Авроре» в первую очередь «Рок-дилетант» Житинского) наткнулся на коротенькую поэму незнакомого мне автора, ритм которой меня совершенно поразил, да так, что наизусть — не наизусть, но больше половины я помню и сейчас.

Фамилию автора я благополучно забыл — в «Авроре» публиковалось великое множество новых авторов, кто их всех упомнит, а вот ритм этой поэмы запомнился мне так, что чуть позже я и сам пытался, как сейчас понимаю, неосознанно ему подражать (слава богу, что ничего из тогда написанного не сохранилось, слава богу).

Иногда по каким-то ассоциациям эти отрывки всплывали в голове, я собирался отыскать в сети полный текст — а вдруг?.. но все как-то откладывал до сегодняшнего дня, а сегодня проснулся, вытащил из остатков сна вспомнившиеся мне несколько строк и донес их до компьютера…

Ну да. Евгений Рейн, «Алмазы навсегда». Его сейчас и в школе проходят, оказывается.


Покрасил яйца. Особенно удалось зелененькое, как вы считаете?


St. Partick’s Day

Знаете, что такое «ирландские наручники»?

Ты только что отошел от стойки бара с новой порцией, к тебе подбегает барышня, с которой ты пришел, просит взять еще стаканчик для нее и теряется в толпе. Ты берешь еще пинту и идешь искать свою спутницу. С двумя занятыми руками.

Мимо тебя пробегают потрясающие рыжеволосые красавицы в зеленом — с во-от такими сиськами, с во-от такими глазами и с во-от такими губами. Каждая из них тебе радуется, целует тебя в щечку и упархивает обратно в толпу. Всякий раз ты надеешься протянуть за ними шаловливую руку — а обе руки у тебя заняты.

Кто сказал «уронить стакан»?!


По случаю отпуска взял три дня выходных

Нет более мизерабельного существа, чем умный полноприводный автомобиль с отключенным задним приводом (я, по голодранству своему, уже довольно давно не могу заменить блок управления дифференциалом) на глубоком снегу.

— Ой, а тут скользко. У меня правая передняя лапка скользит. Может быть, включим задний привод? Ой, а его нет, как же быть? Может быть, снизим усилие на левой передней? Ой, а так мы вообще никуда не едем, что же делать? Может быть, включим задний привод? Ой, а его нет, как же быть? Может быть, попробуем в зимнем режиме со второй? Ой, а так мы никуда не едем вдвое медленнее. Может быть, включим задний привод? Ой…

В результате шведский автомобиль премиум-класса совершенно позорно завяз в конвульсиях в двух метрах от конца маршрута (и в десяти метрах от наезженной дороги), ага. Конец простой — пришел тягач мимо проезжали два мужика и дернули. Для выхода из ступора шведскому автомобилю премиум-класса оказалось достаточно поверить в себя проехать двадцать сантиметров. И, что самое обидное, мужики-то проезжали мимо на Great Wall.


О последствиях Старого Нового года

Кажется, у было такое выражение — «прекрасный, как новогодний пидорас». Она еще, помнится, объясняла, что у определенного типа пидорасов есть обыкновение под Новый год накраситься поярче, обсыпаться конфетти и блесточками, вложить в штаны и под грудь по паре воздушных шариков и пойти гулять по центральным улицам — приносить радость себе и людям.

Так вот, вчера мои соседи запускали по случаю Старого Нового года фейрверки с блесточками рядом с моей машиной, и сегодня я ездил по городу — прекрасный в точности как новогодний пидорас.

И, похоже, завтра тоже буду так ездить — времени помыть машину не было сегодня и не будет завтра.


О человеколюбии во всех его проявлениях

Как-то вечером мы с брутальным геологом М. (я про него уже рассказывал) решили немножко выпить. Сказано — сделано. Сели в ныне, кажется, почившей арт-рюмочной на Ломоносова (прекрасное было заведение, к слову сказать: бутерброды с икрой, несколько сортов хорошей водки — и только), немножко выпили и собрались к метро.

В какой-то момент я замечаю, что идущая впереди нас девушка оскальзывается (дело было зимой) и собирается падать. В три шага догоняю девушку, поддерживаю под локоток, замечаю, что девушка тоже слегка нетрезва, прошу ее быть осторожнее и собираюсь откланяться — а не тут-то было. Девушка мертвой хваткой впивается мне в руку и объясняет, что ей повезло встретить галантного кавалера, каковые кавалеры встречаются в наши трудные времена крайне редко, и своего шанса она не упустит. Поэтому мы сейчас с ней идем в ближайший бар, выпиваем еще по шотику а потом едем к ней домой, чтобы предаться там разнузданному разврату.

У меня были совершенно другие планы на вечер, о чем я немедленно и сообщаю — но девушка держит меня цепко и сообщает, что в бар можно и не ходить, но поехать к ней домой все равно придется. Брутальный геолог М., видя такое дело, издевательски машет мне рукой издали, откланивается, сволочь такая, и я с барышней остаюсь один на один. Делать нечего, — думаю, — доведу барышню до Садовой, поймаю ей машину а сам как-нибудь вывернусь.

И вот проходим мы с барышней мимо гей-клуба (на Ломоносова, почему-то, их великое множество), а у его дверей стоят два мужика — наружности, скажем так, не вполне соответствующей заведению. Обычные такие мужики, пролетарские. И пьяные в дугу.

— О! — говорит один из них, — извините, мужчина, а можно обратиться к вашей даме?
— Отчего ж нельзя, — отвечаю, — попробуйте.
— Девушка, извините нас, пожалуйста, за странный вопрос, но нет ли у вас случайно, губной помады и, если есть, не одолжите ли нам ее на минуточку?
— ?!!!

Выясняются подробности. Два достойных джентльмена приехали в Питер в командировку из какой-то неближней области — то ли из Тихвина, то ли из Киришей, закончили свои дела и решили хорошо провести остаток дня в культурной столице.

— Ну, сначала мы, конечно, в Эрмитаж сходили (!), на импрессионистов посмотреть(!!), потом в Русский музей (!!!), потом поужинали и решили еще погулять. А тут гей-клуб, прикинь, да? А мы ж в гей-клубе никогда не были, у нас такой пакости нет, слава богу, и надо ж сходить посмотреть, на пидоров-то. А тут на входе мужик стоит и не пускает — не пидоры вы говорит, и все. Мы, понятно, не пидоры, ты чо, но посмотреть-то хочется, и вона чо придумали — надо нам, значит, губы-то накрасить, а с накрашенными губами нас туда точно пустят. Так вот, девушка, нам бы помады немножко…

Девушка охотно соглашается им помочь, предлагает мужикам не только накрасить губы, но и навести полный мейк-ап, лезет в сумочку, отпускает мою руку и я ловко откланиваюсь, в самых изысканных выражениях желая всем троим успехов в предприятии и хорошего вечера.

Чем там у них кончилось — не знаю, но охранник гей-клуба, глядя на это представление, ржал так, что слышно было через двойное стекло.


О памяти места

Узнал сегодня, что в квартире на Фонтанке, у Лештукова моста, в которой прожила всю блокаду семья моей бабушки, на днях открылся сетевой алкомаркет.

О блокаде бабушка рассказывала довольно много, и все ее рассказы были так или иначе привязаны к этому месту — пулеметное гнездо, оборудованное в угловой комнате, и походы за «сладкой землей» (жженый сахар, впитавшийся в землю) на сгоревшие Бадаевские склады, и прорубь на Фонтанке, из которой брали воду для питья и мытья, и смерть ее родителей и сестры (похоронены на Волковом, в братской могиле), и хождение на работу — каждый день от БДТ до Марсова поля и обратно, и много чего еще.

Теперь в этой квартире магазин. И вот странно — и сеть эту я знаю и люблю, и радуюсь за родственников, удачно продавших квартиру, и, главное, понимаю, что в большинстве квартир на первых этажах в центре, в которых сейчас открываются магазины, кафе или салоны красоты, тогда, в блокаду, кто-то жил — и жил так же — а вот поди ж ты…


Зачем-то перечитал на ночь столяровский «Альбом идиота», курю и не могу уснуть.
Потрясающая, все-таки, вещь — одна из двух, вместе с «Вороном», самых любимых моих его книг. Но часто перечитывать не могу — тяжелейшая книга.

Только что пришло в голову, что финал «Альбома» чем-то очень близок к любимейшим, опять же, «Цветам для Элджернона» — но с точностью до наоборот. В «Цветах» распадается личность при неизменном мире, в «Альбоме» — так же стремительно и так же необратимо и жутко рушится мир вокруг личности.


архивы, фотографии, размышлизмы